о не говорил и не рассказывал,
  чувствовалось, что мысли гримера и парикмахера заняты не только работой. А
  дамская болтовня -- лишь попытка избавиться от тоскливых дум.
   Вообще-то телевизионная гримерная сугубо женской никогда не была, здесь
  толклись и мужчины, ведущие спортивные передачи, и новостийщики, и дикторы.
  Однако атмосфера, царящая здесь, меняла и их тоже -- мужчины охотно и со
  знанием дела обсуждали сорта пудры, цены на костюмы в элитном магазине
  "Барон". С еще большим знанием дела они беседовали о том, кто, что, с кем и
  где. Лизавета не так давно с удивлением отметила, что сплетничают мужчины
  чаще и больше, чем давно заклейменные сплетницами дамы.
   -- Общий привет! Лизавета, триста лет, триста зим! Тамарочка, дай
  лапку! Отдельный поклон Вере Семеновне! -- ворвался в гримерку самый
  обаятельный и привлекательный диктор всех времен и народов Валентин Ченцов.
  Ворвался и немедленно подтвердил тезис о мужской склонности к пересудам: --
  Опять звонил муж Леночки Кац, она так и не нашлась.
   -- Не нашлась? Боже, что же могло случиться-то! Он больше ничего не
  сказал? -- затараторила Тамара.
   -- Нет, а я не стал расспрашивать. Ленка, она ведь мужика своего не
  уважала, просто держала при себе, чтоб был, вот я и думаю, не закрутила ли
  где? -- Валентин, в лучших водевильных традициях, игриво подмигнул
  присутствующим. Одет он был тоже неумолимо водевильно -- белая хрустящая
  рубашечка, галстук-бабочка в горошек,