, тужурка а-ля Лев Толстой и
  лакированные штиблеты.
   -- Ты чего мелешь, язык без костей, глаза бесстыжие! -- возмутилась
  Вера Семеновна. Валентин ответил еще более игривой улыбкой.
   Бомба тревоги, висевшая над гримеркой, взорвалась. Лизавета теперь
  поняла, что предчувствие тревоги было не миражом, а реальностью. Тамара,
  заметив ее удивленное лицо, всплеснула руками:
   -- Лизавета же ничего не знает! -- И тут же начала рассказывать: -- У
  нас Лена Кац пропала, представляешь! Сначала-то никто не спохватился. Она
  часто брала отгулы, чтобы подхалтурить. У нее ведь полно контактов в
  музыкальном мире -- без нее ни один концерт не обходился, -- ревниво
  проговорила Тамара. -- Сама знаешь, связи -- это все.
   Дело было не только в связях. Леночка -- эту милую женщину все называли
  "Леночкой" и никак иначе -- была лучшим гримером на Петербургском
  телевидении, а может быть, и во всем Петербурге. Маленькая, юркая, с такими
  же маленькими, ловкими ручками, она творила чудеса. Превращала угрюмого,
  прыщеватого представителя номенклатуры в американизированного политика с
  широкой улыбкой и гавайским загаром. Делала из угловатой эстрадной звездочки
  отечественного разлива роскошную диву, вполне пригодную для кабаре в
  Монте-Карло или Лас-Вегасе. Могла замаскировать дряблую шею, мешки под
  глазами, досадные, чересчур глубокие морщины в уголках глаз или складки,
  сбегающие к губам от крыльев носа, что особо ценили