-- Привет, гости с Чапыгина! -- Витя, как обычно, изъяснялся при помощи
  намеков и недомолвок.
   -- Здравствуй, Витенька. Ты, конечно, знаком с Сашей Маневичем. Наш
  самый знаменитый репортер. -- Лизавета подошла к мэтру поближе, чтобы не
  надо было по два раза повторять одно и то же. Он иногда разыгрывал глухого.
  Когда общался с простыми смертными
   -- Конечно. -- Витя если и встречал Маневича, то, вечно погруженный в
  себя, не обращал на него внимания. Но не знать кого-то "самого знаменитого"
  он не мог по определению. Мужчины обменялись рукопожатиями.
   -- Мы не мешаем? -- Лизавета умела найти верный подход к чересчур
  творческим индивидуумам.
   -- Да нет, я буду продолжать клеить.
   "Клеить" в переводе с телевизионного -- это монтировать. Явный
  анахронизм, пережиток кино, а не видеосъемок. Теперь никто не режет
  ножницами пленку и не подклеивает один кадр к другому. Нынче это делают
  умные машины. Кое-где уже и пленки как таковой нет -- все сгоняют в
  компьютер. Пленки нет, клея нет, а термин остался.
   -- Работай, работай, -- успокоила его Лизавета. Кто ж посмеет
  остановить поэта, которого посетила муза?
   Рядом с Новоситцевым муза видеоклипа жила всегда.
   -- Так, второй куплет. -- Витя повернулся к экрану и заглянул в
  монтажные листы: там, как и положено, было расписано все происходящее на
  экране -- слева видеоряд, справа текст.
   Новоситцев прочел первую фразу:
   -- "И вновь я