левидении в великого Новоситцева.
   Саша нашел свободный стул и принес его Лизавете. Она благодарно кивнула
  и продолжила допрос:
   -- Леночка в Выборге работала?
   Витя сел, ответил утвердительно и перешел к третьему куплету
  предвыборного эстрадного клипа.
  
   И скажет кто-то --
   Ведь нельзя же быть таким наивным, старина!
   Оставь гитару, нашим людям не нужна она!
  
   Молчаливый ассистент подал голос:
   -- Двадцать седьмая кассета. Второй дубль самый удачный, это шестая
  минута.
   -- Шестая минута, двадцать седьмая кассета! -- продублировал
  Новоситцев.
   Видеоинженер послушно выполнял распоряжения режиссера.
   -- Так сколько дней она там с вами... -- договорить Лизавета не успела.
   -- Все три дня.
   -- А потом с вами же и вернулась в город? -- нетерпеливо вмешался в
  неспешный допрос Саша Маневич. За это Зорина наградила его укоризненным
  взглядом -- пока они ехали до "Ленфильма", Лизавета подробно
  проинструктировала спутника и попросила не подавать голоса во время
  разговора с Новоситцевым. Не потому, что не доверяла Саше, а из-за
  самолюбивой нервности мэтра: он мог неожиданно обидеться, и тогда -- прощай,
  информация.
   Опасения Лизаветы оказались напрасными. Витя охотно общался и с
  Маневичем. Скорее всего, доброе расположение духа видеомаэстро было связано
  с успешным завершением прибыльного заказа. Предвыборные недели -- страдная
  пора для многих журналистов