ожил. По-моему, клиент был доволен, как
  она его подмазала. -- Витя допил кофе. -- Не волнуйтесь. Ленка -- баба
  четкая, в историю не впутается. А я побежал, работа...
   -- Ладно, спасибо за помощь, милый! -- Лизавета нежно чмокнула маэстро
  в щеку, пусть "великий" потешится.
   Саша и Лизавета выкатились из кофейни и тут же попали в иной мир. Замер
  от ужаса перед будущим пустой, темный и тихий коридор, который за долгие
  кинематографические десятилетия привык к шуму массовки, к грохоту машинерии
  и актерским шуткам. Теперь миру являлось черное безмолвие, лишь иногда тенью
  воспоминаний мелькал поселившийся на территории кинофабрики бомж, будто
  герой фильма конца восьмидесятых из той серии, что получила гордое
  наименование "чернуха-мрачнуха". "Ленфильм" давно превратился в городок
  контрастов.
   Правда, кое-что кое-где еще успешно работало -- та же высококлассная
  аппаратная, занятая сейчас политико-музыкальным монтажом. Еще теплилась
  жизнь в кофейне и столовой, еще висели таблички с названиями фильмов на
  некоторых дверях... Но даже директор киногиганта не знал, в каком году
  приступили к съемкам той или иной ленты и завершат ли их в последнем году
  нынешнего тысячелетия.
   Лизавета обернулась, провожая взглядом живописного бродягу в лохмотьях
  под бурлака. Вероятно, он пополнил свой гардероб в местной костюмерной.
   -- Как ты думаешь, зачем этому продюсеру понадобилась Леночка? --
  спросила она Маневича.
   -- Ума не