а рядом красовался цветной принтер -- любую листовку Зотов мог отшлепать, не
  отходя от рабочего стола. Чуть поодаль пищал хорошенький факс. На оргтехнику
  бывший знаток истории КПСС денег не пожалел. Стены депутатского кабинетика
  были украшены портретами Фрейда и Фромма, а также натюрмортом с гладким,
  воспрянувшим к новой жизни рублем и мятым, тертым от долгой жизни долларом.
   -- Фрейд и Фромм далеки от народа, -- хмыкнула Лизавета.
   -- Народ к нему ходит не на портреты смотреть... -- Саша сделал звук
  чуть громче.
   В рамке экрана, на фоне оргтехники и антинародных портретов, народный
  избранник отвечал на вопросы корреспондента "Петербургских новостей".
   -- Яков Сергеевич, скажите, как отнесся к известию о скоропостижной
  кончине своего помощника ваш коллега из Комиссии по делам образования Игорь
  Поливанов?
   Выслушав вопрос, Зотов облизнул губы и потупил глаза.
   -- Это был удар. Настоящий удар. И не только для Игоря -- для всех нас.
  С трудом верится, что этот полный энергии человек болел. Мы много работали,
  и Владимир всегда кипел энергией. Он, можно сказать, целиком и полностью
  курировал все вопросы, касающиеся реформы средней школы, особенно в части
  работы в регионах России. Ведь одно дело столицы -- здесь у нас и гимназии,
  и лицеи, а в глубинке у учителей просто опускаются руки...
   -- То есть его смерть показалась вам неожиданной и странной? -- Саша не
  дал депутату уйти в сторону и начать пространное и бесконечное повествование
  о