ствование
  о проблемах народного образования в России на рубеже тысячелетий.
   -- Более чем странной, мы просто растерялись. Никогда никаких жалоб,
  никакой гипертонии -- и вдруг инсульт. Странная смерть...
   -- Вот оно! -- Саша остановил магнитофон, надавив на кнопку "пауза". --
  Слушай внимательно. Дальше -- больше...
   -- И в такой момент, когда объявляли итоги выборов... -- Маневич опять
  запустил плейер, теперь в динамике звучал его же голос.
   -- Не думаю, что это связано. Игорь Поливанов баллотировался как
  одномандатник. Хотя ходят разные слухи... Многие подозревают, что он умер не
  своей какой-то смертью.
   Лизавета кожей почувствовала, как напрягся Маневич, хотя оператор
  держал в кадре только лицо думца.
   -- И вы тоже так думаете? И Поливанов, его шеф?
   -- Да, -- ответил Яков Сергеевич с несвойственной ему лаконичностью.
  Уголки губ депутата поползли вниз, по лицу было видно, что разговор с
  корреспондентом его уже не радует. А ведь он всегда так открыт для прессы,
  так старается держать хвост пистолетом! Саша продолжал давить:
   -- А что тогда делал его помощник в парламентском центре?
   -- Он выполнял особое поручение Игоря. Какое точно -- я не знаю. Игорь
  не говорил...
   Саша остановил магнитофон и победно посмотрел на Лизавету. Она молчала.
  Саша уже почти кричал, правда, шепотом:
   -- Ты видела? Ты его когда-нибудь таким замкнутым видела? Он аж лицом
  переменился и на меня смотрел, как на врага народа, будто