ения войти, а поинтересовалось, где
  ты. Я, как честный человек, ответил правду-истину, и тогда это чудо-юдо
  молча уселось в кресло напротив.
   -- А ты?
   -- Что -- я? Встал и так же молча вышел. Хотел и вовсе уйти -- не люблю
  душных людей, но сжалился над тобой, решил предупредить. Опасный тип, очень
  опасный...
   -- Надеюсь, хоть не вооруженный! -- Лизавета решительно распахнула
  дверь.
   В кресле мирно подремывал старый знакомец, начальник протокольного
  отдела Смольного -- колобок в мешковатом костюме, сшитом фабрикой
  Володарского задолго до выхода оной на мировой рынок, и в тяжеленных очках с
  миллионными диоптриями. Обычно близорукие люди кажутся беззащитными и
  слабыми. Глава протокола мэрии был явно не из их числа -- убогий наряд и
  толстые линзы, неведомо как, лишь подчеркивали его властность и показную
  уверенность в себе.
   -- Добрый вечер, Елизавета Алексеевна, добрый вечер.
   -- Здравствуйте, Пал Палыч! -- учтиво ответила Лизавета.
   От Пал Палыча зависели все политические корреспонденты города. Именно
  он знал, где можно подловить и задать вопросы приехавшему с официальным
  визитом премьер-министру Канады или президенту ЮАР. Только он знал, кто и
  когда прибывает с неофициальным визитом, и мог организовать соответствующую
  "утечку" информации. Лизавета частенько выезжала на официозные, или, на
  телевизионном языке, "паркетные" съемки, и была хорошо знакома с
  протокольным начальником. Тем не