как один повернулись в его сторону.
   Только Виктория сидела неподвижно и смотрела прямо перед собой на пепельную орхидею.
   Лицо ее ничего не выражало, сигарета выпала из тонких пальцев и медленно тлела в пепельнице.
   Едва песня закончилась, звук вернулся в свои обычные рамки.
   - Здорово, - выдохнула Полина. - Ужас, как здорово.
   И этот цветок, и эта песня показались ей не случайными, а частью какого-то особенного романтического приключения. Виктория, наверно, давно привыкла к таким сюрпризам, и, судя по ее лицу, они ей порядком поднадоели.
   - Действительно - ужас, - тихо сказала она и вдруг озорно предложила:
   - Давай допьем шампанское! Не знаю как тебе, а мне это сейчас крайне необходимо.
   Ее словно подменили. Она теперь говорила без умолку, рассказывая о том, как ходили в детстве с отцом на рыбалку, о выпускном бале, когда у нее сломался каблук в самый неподходящий момент и она вышла получать аттестат босиком, и еще о сотне милых пустяков, которые могли заинтересовать Полину. Виктория заказала еще шампанского и старательно подливала вино Полине, делая вид, что и сама не отстает от нее.
   Тем временем мысли ее были далеко от собеседницы...
   С тех пор, как насквозь промокшая вернулась из клуба "Летучая мышь", она ни разу не видела Вадима. Только чувствовала его присутствие... Да что там - чувствовала, знала наверняка, что ему известен каждый ее шаг. Хотя поняла она это не сразу.
   Она тогда пережила серьезный разговор с матерью. Дина вторые сутки пила валидол к тому моменту, когда дочь позвонила в дверь. Виктория стояла на пороге промокшая и опустошенная.
   Сил на то, чтобы плести для матери небылицы у нее не осталось. Едва взглянув на Дину, она решила: хватит игр, мать должна знать правду.
   В конце концов кто-то ведь должен знать про тебя правду, иначе жить становится невмоготу.
   Она