орьевны Амелиной - совершенно незнакомого ей человека, быстро привело Викторию в чувства.
   Она привыкла влезать в шкуру своих героев, представляя, что они должны чувствовать и о чем думать, а потому ей не составило труда прочувствовать все то, что стояло за сдержанным содержанием письма. Прочтя последние строки и бросив письмо на кровати, она пришла к Дине.
   - Нужно что-то делать, и немедленно. Эта женщина может натворить глупостей. Может быть, поедем к ней? Мама, сейчас же!
   Дина странно посмотрела на нее тогда, очень странно. И Виктория словно обрела на мгновение способность к телепатии, прочла в этом взгляде все, что та хотела ей сказать... Боль и гнев, порожденные чудовищной несправедливостью сегодняшних событий, рвались вылиться местью любой несправедливости этого мира. Господин Амелин в тот день представлялся ей олицетворением самой страшной несправедливости. Ей объявили войну, и она приняла условия, защищая все то, что еще могла защитить...
   Дина позвонила Амелиной утром. Женщина занималась приготовлениями к переезду и совсем не ожидала какого-либо участия со стороны своей любимой писательницы, а потому едва Дина представилась и произнесла слова утешения, Амелина расплакалась навзрыд, да так, что разговор пришлось прервать...
   Она перезвонила Дине через полчаса.
   - Вы даже не представляете, что для меня значит ваш звонок, - сказа ей женщина. - У меня ведь даже подруг нет... Это счастье - знать, что на свете живут такие добрые люди.
   Только... Ради Бога, не подумайте, что я обратилась к вам за деньгами или там... Нет. Мне достаточно и того, что вы позвонили. Это согреет мою душу.
   - Послушайте меня, - серьезно сказала Дина, - не делайте глупостей. Немедленно выбросьте из головы мысль о том, чтобы покончить с собой или... Словом, вы меня понимаете. А теперь запомните то, что я вам скажу: прекратите собирать