ее неприятности, - он вздохнул. - Твоя мама... Не думаю, что мне стоит объяснять тебе, что происходит с женщинами в тюрьме. Как к ним относятся охранники... Твоя мама на свою беду была очень красивой женщиной... Ее сломило то, что с ней сделали. Выйдя на свободу она стала, - мне очень неприятно тебе об этом говорить, - стала заниматься проституцией.
   Полина отшатнулась от него. Ей казалось унизительным слышать такое о собственной матери и она быстро спросила:
   - Так она отказалась от меня?
   - Я искал ее после тюрьмы. И нашел. Пойми, Поля, она опустилась настолько, что почти утратила человеческий облик. Это было крайне неприятное зрелище...
   Полина надолго застыла на диване с чашечкой чая. Ее грустный взгляд блуждал по комнате.
   Спрашивать больше ни о чем не хотелось. Переварить бы услышанное. Ей не терпелось поскорее остаться одной...
   Но Андрей стал спрашивать ее о детском доме, об учителях и ребятах. И она с удовольствием включилась в беседу, вспоминая милые сердцу годы. Да, рассказывала Полина, у них было два Данилы. Данила-большой и Данила-маленький. Так они их различали. Младший Данила обладал неординарными математическими способностями. Он не занимался вместе со всеми, потому что давно обогнал их. У него был учитель, который приезжал из города два раза в неделю, и они занимались по пять часов. Данила готов был и больше заниматься, только Марта не позволяла. А Данила старший был у них кем-то вроде завхоза. Больше всех он возился с Алексеем. Тот с детства не разговаривал и не играл с другими детьми. Хотя говорить мог и все, казалось бы, понимал. Какое-то редкое заболевание... Полина не помнила названия. И Данила сделал так, что Леша стал разговаривать с ними.
   Понемногу, по словечку. А к десятому классу его и остановить порой было трудно. Правда, он все-таки был не таким, как все они. Он...
   - Недоразвитый?