а написана вечная радость, а блаженная улыбка не покидала детских пухлых губ. Даже когда в соседней палате умерла пожилая женщина, уголки губ великанши были приподняты вверх, хотя лицо изображало полную растерянность.
   На исходе второй недели Полина проснулась среди ночи от приглушенных рыданий и злорадно решила, что это завывает ее обидчица: рыдали взахлеб и на высокой ноте. Но потом Полина поняла, что плач доносится из маленькой комнатки, где спала Поповна.
   Она потихоньку поднялась, накинула халат и заглянула в комнатку великанши. У той горела тусклая настольная лампа, а сама она сидела на кровати в ситцевой ночной рубашке с бумажными кружевами и огромными кулаками растирала по лицу слезы, катящиеся из глаз.
   - Что с вами? - в замешательстве спросила Полина, подсаживаясь к ней.
   Поповна посмотрела на нее с тоской, обняла за плечи и снова зашлась в рыданиях.
   - Вам плохо? - пытаясь вырваться из богатырских объятий, спросила Полина. - Может, врача позвать?
   - Нет, - всхлипнув, пробормотала та. - Мне хорошо.
   - Господи, я ничего не понимаю, а что же вы плачете?
   - От счастья. Случается же у людей такое счастье, такое...
   "Она тоже сумасшедшая, - решила Полина. - И не мудрено: всю жизнь проработать в таком месте..."
   - У каких людей? - пробормотала она, пожав плечами.
   - Да вот, - Поповна ткнула пальцем в карманного формата истертую книжечку, лежавшую под лампой. - У Эдвина и Насти.
   Полина взяла книжечку в руки. Это был один из ныне модных женских романов российской Барбары Картленд - Виктории Королевой - "Бегство из обители печали". Полина усмехнулась. Она не была поклонницей подобного рода литературы, к тому же ее бывший друг относился к такому чтиву весьма презрительно.
   - Ты читала? - спросила великанша, наливая себе воды.
   - Нет.
   Поповна даже поперхнулась от такого ответа