одну из комнат.
   Артем бросился в комнату, там, на полу, привалившись к дверному косяку, лежала сухопарая пожилая женщина, по описанию Полины очень похожая на мать Виктории - Дину. В волосах у нее запеклась кровь и тоненькая струйка крови засохла на щеке.
   Увидев Артема, женщина в ужасе закатила глаза и застонала, пуская слюну и бессмысленно дергаясь.
   Артем склонился над ней и попытался успокоить.
   - У вас дверь открыта, - сказал он. - Я звонил, звал, но никто не ответил. Что с вами? Вам плохо? Вызвать "скорую"?
   Женщина открыла глаза и, не мигая, уставилась на Артема.
   - Где телефон? - спросил он, и она показала глазами на стол.
   Артем снял трубку и набрал номер "скорой", отвечая на вопросы дежурной. Пока он говорил, взгляд его блуждал по бумагам на столе. Это были черновики какой-то доверенности. "Я, Рубахина Дина... - читал Артем. - ..доверяю Калягину Александру Александровичу..." Он едва не выронил трубку. Здесь же были паспортные данные Калягина и адрес, по которому он прописан.
   Дина снова замычала. По ее телу прошла судорога, она обмякла и повалилась на бок. Артем пощупал ее пульс и похолодел: похоже он был последним, кто застал ее в живых. С минуты на минуту должна приехать "скорая помощь" и ему совсем не хотелось, чтобы его здесь застали. Артем быстро обошел оставшиеся комнаты и, убедившись, что Полины нет, собрался уходить. Он вернулся в комнату Дины и забрал со стола черновик доверенности с адресом Калягина. Положил в карман и тут только вспомнил, что там уже лежит скомканная бумага, найденная в комнате Виктории. Он развернул ее и прочел: Протасов Николай Андреевич, Б. Пушкарская...
   Артем остановился как вкопанный. Так куда же теперь? К Калягину или к Протасову? Вдали послышался вой сирены. Нет, сначала, пожалуй, стоит выбраться на улицу, а не то "скорая" подоспеет. Артем тяжело вдохнул и вышел