Протасов, - продолжай.
   И Артем, поминутно прерываемый уточняющими вопросами Протасова, поведал ему о странных смертях десятка состоятельных бизнесменов, о том образе жизни, который они вели, и о брюнетке, появляющейся всякий раз перед тем, как очередному деспоту вывалиться из окна, задохнуться в парилке или утонуть в бассейне.
   Когда он закончил, Протасов поставил пистолет на предохранитель и спрятал его в сейф. Все это он проделал задумчиво, в полной тишине, которая царила в комнате.
   - Вроде бы я не совсем дурак, - сказал он наконец, - и вроде бы закономерность истребления тиранов уловил: мучаешь жену - отправляйся на тот свет. Только вот я здесь при чем?
   Я что - тиран? - В голосе его нарастало возмущение. - Это кто же так решил? - Он обернулся к Виктории. - Я тиран, потому что пытаюсь ей помочь? Вы хотя бы знаете, сколько стоит двухнедельное выведение из запоя в хорошей клинике и в отдельной палате? - набросился он на Вику. - И это не один раз! Вы знаете, сколько стоят консультации ведущих наркологов, стационарное лечение, кодирование? Вы записали меня в тираны только потому, что я не бросил на произвол судьбы больную женщину, которая была мне когда-то дорога, а тащу эту обузу до сих пор?! Знаете, кто вы после этого?
   Виктория смотрела на Протасова сквозь слезы. "Господи, - думала она. - Что я наделала!
   Этот человек даже оскорбить меня толком не может..."
   - И не старайтесь меня разжалобить! - буркнул Протасов. - Кто ваш сообщник? Не сами же вы все это устраивали!
   "Сообщник - вот значит кем был для нее Вадим эти годы. Сообщник - это самый близкий человек, ближе, чем любовник, ближе, чем муж...
   Он все-таки подобрался к ней... Эти два года они прожили вместе, двигаясь след в след..." Виктория почувствовала себя опустошенной и несчастной. Она никогда не сможет забыть...
   - Послушайте, - осторожно