й и преданностью, что Дина напрочь позабыла о своей болезни, перелистывая страницы. Она листала их осторожно еще и потому, что каждая - она понимала - была на вес золота.
   Сильнее всего ее потрясло то, что Виктория, увлекшись повествованием, забывала порой ставить даты. Дина с удивлением обнаружила, что повествование, миновав сегодняшний день, уносит ее в будущее. Вика сочинила для матери счастливый конец. "Зачем ты это придумала?" - спрашивала ее потом Дина. "А как иначе я могла все это пережить?" - грустно улыбалась Виктория.
   Что может быть слаще мести для брошенной женщины? И что - счастливее того момента, когда она сжимает в руках орудие этой мести?
   Дина больше не расставалась с дневником Виктории. День и ночь она стучала на пишущей машинке, набирая текст, написанный Викой, делая вставки, переставляя куски. Через две недели она стояла на пороге нового крупного издательства, активно отвоевывающего рынок.
   Два наглых мальчишки, чуть старше Виктории, дерзнувшие назвать себя издателями, бесцеремонно разглядывали ее. Дина положила на стол пухлую папку, но молодые люди не проявили к ней никакого интереса.
   - О чем? - кисло спросил тот, что постарше.
   "Что им сказать? О жизни, о любви, о предательстве". Дина усмехнулась:
   - Слышали когда-нибудь об Андрее Рубахине?
   - Слышали, - отозвался другой. - Даже в школе проходили. Но если это, - он ткнул в папку мизинцем, - в том же духе, не тратьте время. Как говорится, не кочегары мы, не плотники...
   Дина облокотилась о стол:
   - А о личной жизни его наслышаны?
   - Да вся страна наслышана, столько об этом писали... Громкий вышел скандал.
   - Так вот перед вами - роман, в основе которого и лежит этот громкий и грязный скандал.
   Более того. Написан он дочерью Рубахина.
   Глаза молодого человека загорелись, а второй тем временем уже открыл папку: