ький "пежо", у ограды топтался десяток репортеров с фотоаппаратами и камерами.
   - Мама, - Виктория была совершенно подавлена, - я не выйду из машины.
   Дина, сидевшая рядом с водителем, обернулась к ней и глаза ее загорелись торжеством.
   - Ты выйдешь. Ты обязательно выйдешь, - в голосе звучал металл.
   - Это жестоко, - тихо сказала Вика.
   - Жестоко? - взгляд Дины тяжело придавил дочь. - Наверно, это мне нужно было тогда умереть, правда? - спросила она вкрадчиво.
   - Но, мама...
   - Не сметь возражать мне, - прошипела Дина. - Это мои похороны!
   Репортеры защелкали фотоаппаратами, как только дверца машины открылась и вышла Виктория. На ней был легкий песцовый полушубок, на матери, поверх парчового черного платья, - накидка из горностая. В ушах у обеих переливались крупные бриллианты.
   Ирочка тем временем совсем заходилась от негодования. Мало того, что она мучилась столько времени с больным Андреем, впавшим в детство, два дня тому назад она узнала, что ни коим образом не может претендовать на зарубежные деньги - ни на правах законной жены, ни на каких других. В результате каких-то там проверок и экономических санкций счет был арестован. Если бы она узнала об этом чуть раньше, то не стала бы оплачивать такие пышные похороны, на которые ушла чуть ли не вся наличность.
   И уж точно не заказала бы оркестр, опоздавший к назначенному времени на полчаса. Ирочка кусала губы, считая, что без Дины здесь не обошлось, и с тоской поглядывала на молодого мужчину, стоявшего в стороне. Его звали Вадимом.
   Продолжится ли их бурный роман, когда он узнает, что она осталась без денег? Ведь они собирались стать партнерами и открыть клуб "Летучая мышь". Пятьдесят на пятьдесят. А теперь она без гроша... Да еще старая тетка, выжившая из ума сестра Рубахина, все шепчет со священным ужасом, что Дина непременно явится на похороны,