чки годовалой жар под сорок. Просила, чтобы Иван Петрович послал шофера в аптеку за парацетамолом. Тогда я о его детях слышала первый и последний раз. Даже не знаю, кто у него там еще - мальчики или девочки.
   - Так Свешников послал шофера? - спросил Артем.
   - Сказал, что перезвонит, - Катя закатила глаза, изображая реакцию шефа, - но, разумеется, забыл. Подумаешь, какие мелочи!
   - И жена его терпела? Уходить не собиралась?
   - Нет, куда ей! Четверо детей - не шутка.
   Разве такую ораву прокормишь?
   - А он не собирался бросать жену? - Артем с серьезным видом рисовал крестики в блокноте.
   - Зачем? Она у него и вместо домработницы, и вместо сестры милосердия, да и вместо девочки для битья...
   - В каком смысле "для битья"?
   - В прямом. Сидел в нем такой зверь: кулаки чесались.
   - Почему вы так думаете?
   - Я два раза в частные клиники деньги переводила и документы видела. Как это у них там называется: "Множественные кровоподтеки, перелом ребра..." Один раз встречать ее из больницы ездила с шофером. Может, она, конечно, и желтухой болела, как мне шеф сказал. Только под глазом бланш желтел... А потом все это знали...
   Он же не просто так бил, сгоряча. Ему нравилось.
   - Выходит, теперь у руля фирмы стоит безвольная слабая женщина?
   Артем успел уже повидаться с Маргаритой Васильевной, поэтому все, что говорила секретарша, не очень вязалось с ее портретом.
   - Вот загадка! Может быть, она притворялась всю жизнь так хорошо, что все ее считали клушей, а может быть, деньги действительно творят чудеса, но она переменилась до неузнаваемости. Властная, говорит четко, не мямлит как раньше, смотрит совсем по-другому. А одета как, как причесана - все с иголочки, все хрустит. Собственно, она меня и уволила потому, что я ее раньше знала.
   - Вы так думаете?
   - Сама сказала. Говорит, мне нужно