е везде одно и то же:
  фруктовый салат с обезжиренными взбитыми сливками и апельсиновый сок.
  Примерно одинаковыми были и беседы, состоявшиеся в четырех ресторанах.
   - Но я же не могу первую попавшуюся бабу убедить, что ее ребенок - урод,
  и отправить к вам! - так или примерно так отвечал, выслушав Амалию Петровну,
  каждый из четырех ее собеседников.
   - Именно так ты и сделаешь. Только выбирай старых первородящих. Там
  всегда можно что-то потом придумать, - наставляла она.
   - Это очень, очень рискованно. Почему такая срочность? Неужели нельзя
  немного подождать?
   - Подождать нельзя, - тихим ледяным голосом отвечала Амалия Петровна, -
  но тебя это уже не касается. Можешь идти. До свидания.
   Ни один из поставщиков не ушел.
   В десять тридцать вечера у Амалии Петровны состоялась последняя встреча,
  уже не в ресторане. Сев в свою "Тойоту" у американского бара на площади
  Маяковского, она вырулила на Садовое кольцо, в сторону Патриарших прудов.
  Подъехав к скверу, остановила машину у края тротуара, почти упершись в
  бампер черного "БМВ". Выйдя из машины, она открыла дверцу "БМВ" и уселась на
  заднее сиденье.
   - Завтра, с девяти до шести. Четыре возможных варианта.
   Она медленно и четко произнесла три московских адреса и один клинский,
  затем вышла из "БМВ", села за руль своей "Тойоты" и поехала домой, в
  Лесногорск.
   Весь следующий день она нервничала. На утреннем обходе придиралась