нков было много, и говорили - знаете, что?
  Говорили, будто безнравственна цена препарата, его недоступность для рядовых
  граждан. Спрашивали, где можно купить, при каких болезнях помогает. Но
  никто, ни одна сволочь не заикнулась, что производить лекарства из живых
  детей - паскудство.
   - Господи! - выдохнула Валя. - Как мне это в голову не пришло? Я тоже
  слышала о таком. Раньше этими препаратами лечили всяких членов ЦК, эстрадных
  звезд, а теперь, наверное, лечат "новых русских". Во всем мире такое
  производство запрещено. Это же настоящее людоедство. В Англии, например,
  детишек, родившихся на двадцать пятой неделе, выхаживают.
   - Лен, ты Кротову звонила? - спросил Гоша.
   - Я с ним вчера встречалась. Он сказал: "Нет признаков преступления".
   - Ну ничего себе! Хватают, усыпляют, потом гоняются по всей Москве, -
  Гоша даже присвистнул, - и, видите ли, нет признаков преступления!
   - Для производства такого препарата нужна лаборатория, - задумчиво
  произнесла Лена, - она может быть и в самой Лесногорской больнице, и где-то
  еще. Но логично им сделать лабораторию прямо в больнице. Место тихое, ничего
  никуда перевозить не надо. Там сырье изъяли, там и переработали. Валя, как
  вы думаете, такая лаборатория будет отличаться от обычной, которая есть в
  любой больнице?
   - Я не знаю, - пожала плечами Валя, - прежде всего должен быть
  холодильник, в который не сунут нос случайные люди. И,