от живого, как вы сами сказали, может и профан.
   - Я продолжаю утверждать, что ваш ребенок погиб, - монотонным хриплым
  голосом произнес Курочкин, - и я не понимаю, по какой причине вам до сих пор
  не сделали искусственные роды. Вы подвергаете свою жизнь серьезной
  опасности.
   - Так. Все. Мое терпение лопнуло! - Ленина рука ловко скользнула между
  спинками передних сидений в карман Гошиной куртки, и через , секунду твердое
  холодное дуло уперлось Курочкину в затылок.
   - Гоша, пистолет настоящий? - весело спросила Лена.
   - Обижаешь, Елена Николаевна, конечно, настоящий.
   - Он заряжен?
   - А как же!
   - Патроны боевые?
   - Других не держим! Бросьте, доктор, валять дурака, - обратился Гоша к
  Курочкину. - Елена Николаевна не шутит. Она пальнет и будет права. Я с ней
  полностью соглашусь. Потому что вы, доктор, мерзавец и сукин сын, хоть и
  пожилой человек.
   - Если вы меня убьете, вся машина будет в крови.
   - Это уж наши проблемы, - усмехнулась Лена, - пусть меня посадят. Много
  мне, беременной женщине, не дадут, тем более когда всплывет вся история.
  Возможно, меня даже оправдают. Ну, будем говорить? Я могу, как в кино,
  посчитать до трех, могу даже до пяти. Но потом я нажму курок.
   - И вам не будет жалко мою жену, моих детей и внуков? - равнодушно
  спросил Курочкин. Ему вдруг стало все равно. Кому он нужен? Старый,
  одинокий, к тому же бессовестный человек. На самом деле жена