а умерла пять лет
  назад, а дочь с зятем и внуком в тот же год уехали в Австралию. Недавно
  приезжала - чужая сорокалетняя женщина, привезла ему мешок каких-то ношеных
  шмоток, показала цветные снимки счастливой австралийской жизни. Своим
  приездом она только утвердила его окончательное одиночество.
   - Мне очень жалко ваших близких, - услышал он голос Лены, - но лично вас
  я пожалеть не могу, простите. Я начинаю считать.
   - Ну что ж, извольте, - вздохнул Курочкин, - я расскажу все, что знаю. Но
  не потому, что вы меня напугали. Просто я устал и хочу домой.
   На самом деле он врал - и себе, и им. Ему было очень страшно. Рубашка
  промокла от пота, и свитер омерзительно покалывал кожу сквозь холодную,
  влажную ткань. Но самым омерзительным было это ощущение пистолетного дула у
  затылка. Пистолет держала твердая, ни разу не дрогнувшая рука.
   - Вы назвали фамилию Зотова, и вы совершенно правы. Амалия Петровна
  Зотова, заведующая отделением гинекологии Лесногорской больницы, - мой
  заказчик. Я получаю от нее деньги, по теперешним масштабам небольшие, но мне
  необходимые.
   - За что вы получаете деньги? - спросил Гоша.
   - Не перебивайте меня, пожалуйста. Я должен рассказать с самого начала,
  чтобы вы поняли. Только боюсь, вам не хватит пленки.
   - Ничего, - успокоила его Лена, - у меня большой запас кассет.
   - Может, вы, Елена Николаевна, опустите пистолет? У вас, наверное, рука
  уже устала, и мне будет