гче говорить.
   - Рука у меня устала, это правда, - призналась Лена, - пистолет я пока
  опущу, но как только вы замолчите или...
   - Я не замолчу, пока не расскажу вам все, - пообещал Курочкин, -
  возможно, мне даже захотелось рассказать вам то, что никому никогда прежде я
  не рассказывал.
   - Мы слушаем вас, Дмитрий Захарович. Может, вы водички попить хотите? - У
  Гоши в руках была бутылка минеральной воды и три пластиковых стаканчика,
  вставленные один в другой. Налив воды, он передал стакан Лене, второй
  Курочкину, третий взял себе.
   Жадно глотнув солоноватой минералки, Курочкин проговорил:
   - С Амалией мы вместе учились в Первом меде. Не то чтобы дружили, но на
  третьем курсе у нас случился роман. Она, знаете ли, была очень хороша
  собой... Мы учились в начале пятидесятых. Как раз тогда развернулась та
  жуткая кампания, слышали, наверное, - "убийцы в белых халатах". Сами
  понимаете, что творилось у нас в институте. Преподавателей брали одного за
  другим. Было очень страшно.
   Так вот, однажды старенький профессор, эмбриолог, влепил мне "неуд" на
  экзамене. Я учился хорошо, но этот "неуд" был вполне справедливым. А
  профессор, надо сказать, был известной фигурой - всемирно известной. К тому
  же хороший, добрый человек. Его очень любили студенты, и я тоже. Но экзамен
  мне пришлось пересдать, и не один раз, а трижды, пока я не выучил все
  наизусть.
   После этого меня вызвал