вал кадровик института, долго расспрашивал о моем
  отношении к професcopy, а потом заставил написать... В общем, сами понимаете
  что... Через два дня профессора взяли. Я понимал, его все равно бы взяли, но
  переживал, мучился и все рассказал Амалии. Она посочувствовала, сказала: "Ты
  не виноват", но с тех пор постоянно напоминала мне о том профессоре.
   После института мы общались редко, но всякий раз она обязательно
  как-нибудь намекала на ту историю, вроде бы невзначай, но вполне сознательно
  ей нравилось держать меня в напряжении. Постепенно у меня созрел глубокий
  комплекс страха.
   У жены моей отец и мать погибли в сталинских лагерях, и узнай она про
  меня такое - ушла бы сразу, не слушая оправданий. А я ее очень любил... Так
  Амалия могла прийти к нам в гости и целый вечер вертеть вокруг да около,
  будто вот-вот случайно проговорится.
   Много лет прошло, жена умерла, я старый человек, но страх перед Амалией
  остался. Даже не страх, а такое чувство, будто я ей обязан: она знает обо
  мне самое стыдное и страшное, может рассказать, но молчит. То есть почти
  молчит. А кроме нее, об этом стыдном никто не знает. Вам я первым
  рассказываю, и, честно говоря, мне становится легче. Так вот. Три года назад
  Амалия опять появилась в моей жизни. Она сказала, что хочет мне помочь
  заработать на пристойную старость. Я не понял, Амалия объяснила: она
  намерена платить мне за то, что я буду отправлять к