женщин со сроками от
  двадцатой до двадцать пятой недели. Разумеется, только тех, у которых есть
  веские показания к прерыванию беременности. Таких ведь немало сейчас. Ну и
  еще - если приходит, например, женщина на раннем сроке, хочет сделать аборт,
  а я вижу, что она бедная, одинокая или просто шлюшка, которой все равно, я
  осторожно намекаю, мол, если подождать пару-тройку месяцев, то можно
  получить приличные деньги, и операция будет сделана на высоком уровне, и
  палата потом отдельная, и питание... В общем, многие соглашались,
  практически каждая вторая. Было, правда, несколько раз, что женщина, поносив
  ребенка месяц-другой, решала его оставить. Ну что ж, пожалуйста. Правда, они
  получали небольшой аванс и в случае отказа от операции должны были его
  вернуть. Писали обычную долговую расписку: "Я, такая-то, взяла в долг у
  такого-то..." Нет, этим я уже не занимался. Я только вел беседы, предлагал,
  советовал.
   Но материала требовалось все больше. Зотова начала давить на меня сначала
  потихоньку, исподволь. И вот пошла в работу так называемая группа риска.
  Знаете, беременные с диабетом, с гипертонией, с пороками сердца.
   Я начал пугать: "Можете умереть во время родов". Но тут, конечно, было
  сложней. Дело ведь не в патологии, а в психологии. Хочет женщина ребенка -
  она родит его под страхом смерти. Хочет избавиться от него - избавится тоже
  под страхом смерти... Простите, молодой человек,