Всеволодовне было всего двадцать девять, но выглядела она
  ровесницей своего сорокалетнего мужа Георгия. От родов и кормлений фигура
  расплылась, волосы поредели.
   Теперь Лида была опять беременна.
   Для нее, человека православной веры, об аборте не могло быть и речи: это
  смертный грех. Грехом было и то, что она не хотела этого ребенка. А она его
  не хотела и честно признавалась себе в этом.
   Каждая копейка в доме была на счету. Георгий Глушко работал мастером на
  часовом заводе, получал не так уж мало, но семья-то какая!
   Лида вязала свитер для Васи и думала о том, что Мише пора покупать новые
  ботинки. Нога у мальчика растет не по дням, а по часам. Причем старые
  ботинки не только малы, но и до дыр изношены, значит, Васе уже не перейдут.
  А у Васи в детском садике почти у всех детей есть конструкторы "лего". Васе,
  конечно, тоже хочется. Поиграть ему не дают, а покупать - даже подумать
  страшно, сколько эти кусочки пластмассы стоят... Да еще позавчера
  воспитательница ей сказала:
   "Вы меня, конечно, простите, но ваш Вася проплакал сегодня весь тихий
  час. Его бомжонком обозвали. Знаете, дети злые бывают. Вы уж одевайте его
  как-нибудь получше, а то все штопаное-перештопаное ".
   И надо же - четвертый ребенок. Одно утешение - может, наконец родится
  девочка. Но так тоже нельзя. Кого даст Бог, того и даст. И все-таки хотелось
  девочку... Сегодня на ультразвуке, возможно, скажут, кто там. Уже