ше время это много. Но почему мне так тошно? А Лидуше
  сейчас каково? Девушка из больницы сказала, мол, плачет Лида. Интересно,
  зачем ее все-таки повезли в Лесногорск? Что, в Москве больниц мало?"
   Георгий хотел налить себе еще водки, но передумал. Завтра он должен быть
  со свежей головой. Он вспомнил, что надо позвонить теще.
   Вера Александровна отнеслась к сообщению спокойно.
   - Ну, дело житейское. Я сама двоих родила, троих выкинула. Такая наша
  бабья доля. Да и куда вам четвертый-то ребенок? Может, оно и к лучшему.
   Почему-то после разговора с тещей стало еще тошней. А когда Георгию было
  тошно, он звонил своему старому другу, однокласснику Сереге. Встречались они
  редко, да и перезванивались нечасто, но всегда знали, что они есть друг у
  друга, как бы ни повернулась жизнь. А жизнь у них повернулась по-разному:
  Георгий - всего лишь мастер на часовом заводе, а Серега - подполковник
  милиции.
   Телефон Сергея Кротова Георгий знал наизусть.
   Кротов оказался дома и сразу взял трубку.
  
  ***
  
   Борис Симаков уже второй час сидел на скамейке в маленьком дворике в
  центре Москвы и смотрел не отрываясь на три подъезда старого, добротного
  дома. Двери подъездов были снабжены домофонами, а квартиры внутри занимали
  по половине этажа каждая. Было и несколько двухэтажных квартир. Человек,
  которого ждал Борис, занимал именно такую, бесконечно огромную, двухэтажную
  квартиру.
   - Боря? Здравствуй, рад