позвонить Андрею Ивановичу.
   - Ты умница, что не обратилась в милицию, - сказал он, выслушав ее по
  телефону, - приезжай, что-нибудь придумаем. - И он продиктовал ей свой
  домашний адрес.
   Через два часа молчаливый шофер отвез Свету в тихий дачный поселок
  неподалеку от Москвы, где на маленькой казенной даче с ванной и телефоном
  она прожила в одиночестве несколько дней. Чья была эта дача, Света так и не
  узнала - спросить не решилась, а Андрей Иванович не объяснил. Только сказал
  на прощание:
   - Отдыхай, ни о чем не думай. В твоих проблемах мы разберемся. Ты должна
  быть спокойной и отдохнувшей, когда приступишь к работе.
   Через неделю квартира была свободна от кавказца, паспортистка районного
  отделения милиции и пара работников жэка находились под следствием, а
  Светина мать лежала в хорошей клинике, где алкоголиков лечили мягкими, но
  эффективными методами. Свету удивило только одно: в процессе над квартирными
  мошенниками она не участвовала ни как потерпевшая, ни как свидетельница.
   Впрочем, скоро она приступила к работе и почти перестала чему-либо
  удивляться.
   Наружным наблюдением Свете приходилось заниматься редко, хотя Андрей
  Иванович говорил, что она просто создана для наружки. И на этот раз, давая
  задание вести Амалию Петровну Зотову, вздохнул:
   - Расходую лучшие свои силы на глупую бабу. Но что делать? За ней тянется
  цепочка. Не так важна она сама, как ее собеседники.