- я же просила иногда называть меня Ли.
   - Хорошо. Скажи мне, Ли, если у нас с тобой сегодня не деловая встреча,
  честно скажи мне: тебе не страшно?
   - Ну-у, Митя, ты сегодня явно не в себе, - усмехнулась Зотова. - Чего
  бояться? У нас все законно, ты сам знаешь.
   - Нет. Не закон я имею в виду. Не закон! Мы ведь с тобой уже старые.
  Скоро придется отвечать. Не здесь, а там.
   - Ох, Митюша, - кокетливо погрозила пальчиком Зотова, - тебе больше пить
  нельзя. Ты бы лучше съел что-нибудь. Смотри, как вкусно, - и она поднесла к
  губам Курочкина вилку с кусочком шашлыка. Он послушно, как ребенок, взял
  мясо в рот и стал жевать. - Вот и умница, - похвалила его Зотова, - правда
  вкусно? А отвечать, Митя, ни перед кем не придется. Там, - она
  многозначительно подняла глаза к потолку, - ничего нет. Я атеистка, ты
  знаешь.
   - А я вот - нет, - признался Курочкин. - Чем старше становлюсь, тем мне
  страшней.
   Он налил себе полную рюмку коньяка из графинчика, выпил залпом и
  продолжал:
   - Хорошо. Ты - атеистка. Но тебе их хотя бы бывает жалко?
   - Кого-их?
   - Сама знаешь кого. Женщин, детишек.
   - Тебе определенно нельзя пить, Митя. - Зотова откинулась на спинку стула
  и смерила своего собеседника ледяным взглядом. - Я это поняла еще в
  институте. Ты сразу пускаешь сопли и тонешь в них.
   - Зачем ты мне врешь, Амалия? - вскинул на нее совершенно трезвые глаза
  Курочкин. - Полянская