пропадала на целый день.
   К девяти часам вечера Лене стало не по себе. Возможно, тетушка решила
  навестить какую-нибудь свою приятельницу. Но в таком случае она бы
  обязательно позвонила. Она ведь знает, что Лена будет волноваться. Отыскав
  тетушкину телефонную книжку, Лена набрала номера всех приятельниц Зои
  Генриховны, которых знала с детства, и со всеми поговорила.
   Ни одна из старушек Зою Генриховну не видела ни сегодня, ни вчера. Более
  того, сегодня, оказывается, состоялся некий важный коммунистический митинг,
  на котором Зоя Генриховна Должна была выступить с речью. Но на митинг она не
  пришла.
   Между тем скулил и лаял Пиня. Он просился гулять и был прав: Зоя
  Генриховна всегда выгуливала его перед сном именно в это время, с половины
  десятого до десяти. В прихожей, за вешалкой, Лена обнаружила тетины сапоги.
  Она помнила, что позавчера вечером они стояли на том же месте, вымытые и
  начищенные до блеска. Сейчас они были так же идеально чисты.
   Зоя Генриховна имела по одной паре обуви на каждый сезон, остальное
  считала излишеством. Получается - с позавчерашнего вечера она из дома не
  выходила. Да, получается именно так. В стенном шкафу Лена обнаружила
  тетушкино теплое пальто.
   Во дворе гуляли несколько собачников, и у каждого Лена спросила, не
  видели они в последние два дня "скорой" возле дома, и каждому описала
  проклятый "микрик".
   Оказалось, что "скорой"