ыпили, как она очнулась на больничной койке и из разговора
  медсестер поняла, что ее собираются готовить к искусственным родам; как она
  сбежала и просидела ночь в подвале, где ее не нашли по чистой случайности.
   "Я не знаю, с какой целью все это было проделано, - закончила она, - кому
  понадобились я и мой ребенок (у меня беременность двадцать шесть недель), но
  факт насилия, на мой взгляд, очевиден". Число и подпись.
  
  ***
  
   Милицейский "газик" не спеша ехал по Ленинградскому шоссе. Лену знобило,
  хотя на плечи ей накинули телогрейку. Только сейчас она поняла, как устала.
  Заявление не давало ей покоя. Наверное, не стоило его все-таки писать...
   Оказавшись дома, она скинула больничное тряпье и встала под горячий душ.
  Мылась долго, согревалась и смывала с себя всю эту жуткую, нелепую ночь.
   "Почему я не написала, что искавшие меня в подвале упомянули фамилию
  Зотова? Наверное, эта Зотова имеет отношение ко всей истории. Впрочем, вряд
  ликто-то вообще будет заниматься моим заявлением. У них и так дел хватает.
  Ну и хорошо, и отлично. Пусть все это забудется, исчезнет, как страшный сон.
  Ничего не было - ни больницы, ни подвала. Там, правда, остались мои вещи -
  любимый белый свитер из альпаки, который связала тетя Зоя, отличная
  шерстяная юбка - в ней можно было бы ходить до девятого месяца, просто
  пуговицы переставить. Ладно, переживу. Главное, все кончилось. Теперь можно
  наконец лечь в родную чистую постель,