януть ноги, поспать часа три-четыре
  и все, все забыть..."
   Выйдя из ванной в теплом махровом халате, Лена поставила чайник на огонь
  и, позвонив на паботу, наговорила на автоответчик главному редактору, что
  задержится сегодня и приедет часам к двум, так как неважно себя чувствует.
   Потом она вернулась в ванную, с какой-то суеверной брезгливостью, двумя
  пальцами подняла с пола больничные тряпки и кинула их в пластиковый мешок,
  чтобы прямо сейчас, пока закипает чайник, выбросить все это в мусоропровод
  на лестничной площадке.
   Еще с детства у Лены была привычка брать с собой ключи, отправляясь
  выносить мусор: английский замок мог запросто защелкнуться. Много лет на
  крючке в стенном шкафу в прихожей висели запасные ключи от квартиры и от
  почтового ящика, которые Лена машинально брала и машинально вешала на место,
  когда шла выносить мусор или доставать газеты.
   Она привычно протянула руку и наткнулась на пустой крючок. Включив свет в
  прихожей, обшарила дно шкафа, перетряхнула всю стоявшую там обувь. Ключей не
  было.
   "Успокойся, - приказала себе Лена, - ты просто забыла повесить их на
  место. Сядь и подумай, куда ты могла деть ключи. Надо ведь просто поискать
  как следует. Но сначала - выкинуть эту гадость". Она заметила, что говорит
  вслух.
   Достав связку ключей из сумочки, Лена открыла дверь. Руки немного
  дрожали, и связка со звоном упала на кафель лестничной площадки, У дверного
  коврика.