алкой, придавало ей нечто животное.
   Во время родов любая, даже самая сильная женщина превращалась в
  бессмысленную, воющую от дикой боли самку. Куда девались красота, интеллект,
  независимость?
   Амалию Петровну всегда поражало, почему неуемные бабы, пережив столько
  боли и унижения, решаются рожать по второму и третьему разу. Лично ей
  страсть к размножению была глубоко противна.
   Но зато ее увлекало ощущение своей полной власти и над бабой, и над
  вылезающим из нее красным, склизким детенышем. Потом этот детеныш может
  стать кем угодно - серым обывателем, гением, убийцей, - но в момент родов и
  он, и его обезумевшая от боли мамаша зависят от ее воли. Несколько неверных
  движений, небольшая задержка во времени - да мало ли что может случиться? В
  учебнике судебной медицины черным по белому написано:
   "Наибольшее число ошибок, приводящих к роковым последствиям, встречается
  в практике акушеров-гинекологов... Врачебные ошибки в медицинской практике
  не являются преступлением и не влекут за собой уголовной ответственности".
   Ошибки случались у всех - от усталости, по недомыслию, от лени и
  небрежности. У Амалии Петровны процент ошибок был меньше, чем у ее коллег, и
  никогда они не были случайными. Всегда и во всем она отдавала себе отчет.
   Нет, Зотова не была сумасшедшей садисткой. Она была отличным, опытнейшим
  врачом. Но иногда, крайне редко, позволяла себе небольшие "промашки". Ее
  право