ибку", от которой зависят жизнь и смерть, было вполне законным,
  и это давало ей ощущение собственной силы и значимости...
   В половине восьмого утра ее разбудил телефонный звонок.
   - Доброе утро, Амалия Петровна. Капитан Савченко беспокоит. К нам тут
  заявление поступило.
   - Какое заявление? В чем дело? - Зотова терла глаза. Она никак не могла
  по-настоящему проснуться, к тому же ждала совсем другого звонка.
   - По телефону читать не хочется. Может, вы к нам в отделение зайдете?
  Или, если хотите, я сам к вам подойду через часик. Устраивает?
   - Константин Сергеевич, что случилось? Объясните толком, какое
  заявление?
   - Да вы не волнуйтесь, Амалия Петровна, ничего серьезного, ерунда
  какая-то. Но поговорить надо.
   - Хорошо. Я жду.
   На самом деле капитан Савченко понимал, что поступившее заявление вовсе
  не ерунда. Недаром младший лейтенант Круглов задержался после ночного
  дежурства, чтобы доложить именно об этом заявлении ему, Савченко, лично.
   Когда Савченко прочитал страницы, исписанные красивым почерком, в голове
  у него кто-то будто рявкнул: "Все. Началось!"
   - Сумасшедшая какая-то писала. Можно было бы и не докладывать. Ну, что
  стоишь? Спать иди.
   Он посмотрел на Круглова и встретил недоуменный взгляд голубых глаз
  младшего лейтенанта.
   - Нет что вы, товарищ капитан, она не сумасшедшая, она нормальная.
   - И где сейчас эта твоя нормальная?
   - Как где? Я Кузнецова