роволока и осколки стекла,
  натыканные поверху больничного забора, уголовные физиономии охранников,
  шикарные иномарки, въезжающие во двор. Интуиция подсказывала: что-то не так
  с маленькой лесногорской больницей, что-то в ней нечисто. Что-то не так и с
  самой Зотовой, разъезжающей в новенькой "Тойоте" и купившей шикарную
  трехкомнатную квартиру.
   Как-то раз он поделился своими сомнениями с главным врачом больницы,
  стареньким, всегда испуганным Яковом Соломоновичем Зыслиным.
   - Ну что вы, Константин Сергеевич, - Зыслин даже замахал своими
  сухонькими ручками, - на гинекологическом отделении вся больница держится.
  Амалия Петровна - кормилица наша. Мы же бюджетники, зарплату платить нечем.
  Врачи еще как-то держались на одном энтузиазме, но сестры, нянечки - прямо
  стаями увольнялись. А теперь благодаря этим исследованиям у нас и деньги
  появились, и оборудование новейшее. И потом, когда это только началось, меня
  лично посетил один очень крупный чиновник из Минздрава...
   Но заверения Зыслина капитана не очень успокоили.
   Между тем ежемесячные два миллиона с похвальным постоянством поступали на
  банковский счет отделения милиции.
   Два года все было спокойно. Когда капитан встречался с Зотовой на улице,
  она приветливо здоровалась, улыбалась, подробно расспрашивала о здоровье
  Машеньки и маленького Ванюши. Никаких других разговоров с Савченко не вела.
   И вот поступило заявление...
  
  ***