адшей, Лизы, выпали легкомыслие и женственность,
  которых с лихвой хватило бы на обеих.
   Всю жизнь Зоя Генриховна проработала в Краснопресненском райкоме партии,
  дошла до должности первого секретаря, но тут как раз партии не стало. Не
  стало и мужа Зои Генриховны, Василия Васнецова, начальника отдела кадров
  крупного московского завода. Детей не было, и Зоя осталась одна в
  трехкомнатной квартире. Единственное, что волновало и радовало ее, - это
  бурная общественная деятельность. Она вмешивалась в жизнь улицы, делала
  замечания дворникам и ларечникам, доводила до исступления продавщиц в
  молочном магазине, могла, как мальчишку, отчитать какого-нибудь
  гориллопдобного охранника коммерческого банка или ночного клуба, к которому
  нормальный человек и подойти-то боится; могла даже ворваться в банк или
  казино и устроить скандал из-за того, что, машины на их стоянке перегородили
  тротуар, или из-за снятой со свежеотремонтированного фасада мемориальной
  доски, гласившей: "В этом доме с 1920 по 1921 год жил революционер Пупкин".
   Кроме того, у нее хватало энергии кричать на коммунистических митингах,
  бесплатно, на общественных началах, распространять коммунистические газеты и
  вести активную работу в совете ветеранов при жэке. В результате всего этого
  Зоя Генриховна постепенно превратилась из статной, властной красавицы в
  склочную, неопрятную старуху, почти что районную сумасшедшую.