левывающей грязные
  ругательства. Глядя на какую-нибудь хорошенькую мордашку, он думал: "Сейчас
  ты такая романтичная, нежная, а потом, как освоишься..."
   Но эту женщину, Елену Николаевну Полянскую, он никак не мог представить
  орущей и скандалящей. Такое было впервые. "Неужели я, как мальчишка, готов
  влюбиться с первого взгляда?" - спросил себя Кротов. И тут же сам себе
  честно признался, что да, готов. Но выдать себя хоть словом, хоть жестом он
  не мог.
   Глядя на нее, слушая ее спокойный голос, он поймал себя на том, что ему
  рядом с ней удивительно уютно и спокойно. Влюбленность предполагает
  волнение, взвинченность, а это - какое-то совсем другое чувство.
   То, что она рассказывала, не укладывалось в голове. То есть Кротов не мог
  уловить сути случившегося. Будь перед ним другая женщина, он сделал бы
  скидку на мнительность, страсть к преувеличениям, затаенную где-то глубоко в
  подсознании манию преследования, и тогда все встало бы на свои места.
   Но в случае с Полянской нельзя было делать никаких скидок. Кротов сразу
  понял: она излагает события совершенно точно, ничего не преувеличивая,
  наоборот, как бы пытаясь себя уговорить, что ей показалось, что ничего
  страшного не произошло.
   Когда она закончила. Кротов спросил:
   - Номер "скорой" вы записали?
   - Запомнила. 7440 МЮ.
   - Как фамилия дежурного, которому вы оставили заявление?
   - Кажется, Круглов. Да, младший лейтенант Круглов.