ействительно обнаружил, что ребенок, простите, неживой?
  Давайте просто попробуем перебрать все возможные варианты.
   Лена вспыхнула, хотела сказать резкость, но сдержалась.
   - Ребенок живой. Он двигается, я чувствую. И потом, если моих ощущений
  недостаточно, - я же сказала, одна из медсестер прослушала ребенка.
   - Нет, Елена Николаевна, вы меня не поняли. Я не сомневаюсь, что с вашим
  ребенком все нормально.
   - Спасибо, - усмехнулась Лена.
   - Просто врач мог искренне ошибаться, не желая вам зла.
   - Хорошо, - вздохнула Лена, - он ошибся в диагнозе. Искренне ошибся. Но
  потом он ошибся, утверждая, что я в ужасном состоянии, что меня нельзя
  выпускать на улицу и необходимо срочно вколоть успокоительное?
   - Ну, это, конечно, трудно назвать ошибкой, - согласился Кротов, - но с
  другой стороны - трудно представить женщину, которая совершенно спокойно
  прореагирует на подобное известие.
   - Я не воспринимала его слова как известие. Я просто сразу решила, что он
  ошибся. И еще: я не врач, но, мне кажется, такого рода диагнозы не ставятся
  после одного-единственного исследования, даже ультразвукового. А если и
  ставятся, то больному не сообщают в тот же миг. Проверят еще раз, посмотрит
  не один специалист, а несколько. Ведь если у человека, например, рак, ему не
  скажут от этом сразу. Сначала подготовят, поговорят с близкими.
   - Ладно. Оставим пока доктора в покое. Пойдем дальше. Предположим, что
  те, кто