указывающих на признаки преступления.
   - Ну а если бы они все-таки сделали мне искусственные роды? Если бы они
  убили моего ребенка? А мне, между прочим, тридцать пять лет. И больше детей
  у меня нет. Только этот, еще не родившийся.
   - К сожалению, и тогда ничего нельзя было бы сделать. Доказать умысел в
  медицинской ошибке сложно, а практически невозможно. Было бы долгое,
  унизительное для вас разбирательство, которое в лучшем случае закончилось бы
  административным взысканием, а скорее всего - ничем.
   - Отлично! - усмехнулась Лена. - А что вообще возможно в моей ситуации?
  Мне страшно ночевать дома, страшно ходить на работу. Что мне делать?
   Кротов несколько секунд молча смотрел в темно-серые немигающие глаза
  своей собеседницы. Перед ним была женщина, которая нравилась ему, как никто
  никогда прежде. Возможно, ей угрожала реальная, опасность. Но ухватить суть
  этой опасности, поймать хоть одну ниточку, которая могла бы привести к
  сколько-нибудь понятному объяснению всей истории, он пока не мог.
   Кротов был опытным следователем, опасность чувствовал хребтом, но
  никогда, как бы ни были сильны ощущения, не выстраивал плана практических
  действий, основываясь только на них.
   Они уже давно все доели. Девушка в униформе убрала со стола. Лена встала.
   - Спасибо большое, Сергей Сергеевич. Простите, я отняла у вас время.
   - Что вы, Елена Николаевна! Это вы меня простите.
   - За что?
   - Хотя бы