т быть в отъезде, в командировке. Да мало ли? Вряд ли такая
  женщина одинока. Так не бывает.
   "Все, - сказал себе Кротов, - не будь идиотом. Ты потом себе этого не
  простишь. Спроси, хотя бы спроси..."
   "Жигуленок" уже ехал по Пресне. Кротов решился:
   - Елена Николаевна, вы замужем?
   - Нет, - ответила она.
   - Если уж я задал вам один нескромный вопрос, позвольте задать второй,
  еще более нескромный.
   - Задавайте, - разрешила Лена.
   - А отец вашего ребенка, он как-то... - Кротов смешался, запнулся, но
  Лена помогла ему:
   - У моего ребенка отца нет. То есть, конечно, есть, но это не отец. Как
  говорит моя тетушка, мой будущий ребенок - байстрюк. Знаете такое слово?
   - Ужасное слово. Так нельзя говорить о ребенке.
   - Тетушка - старая коммунистка. Ей теперь все можно говорить.
   "Как глупо получается, - думал Кротов, - я прожил с женой двенадцать лет,
  так хотел ребенка, а Лариса категорически не желала. Одно упоминание о
  ребенке вызывало у нее истерику. Конечно, балерины редко рожают, но ведь
  рожают все-таки и остаются в балете. А Лара вообще мало что потеряла бы. Она
  танцевала только в кордебалете, только в массовке. В Музыкальном театре
  Станиславского, где она работала, ей ни разу не дали станцевать ни одной
  серьезной партии. Она все жаловалась на интриги... И вот стукнуло сорок, а
  семьи нет, будто вовсе не было..."
   - Сергей Сергеевич, мы уже приехали, - услышал он голос Лены.
   -