жешь? Ты же говорил, он твои друг.
   Я например, отвечаю за своих друзей, - усмехнулся Азамат.
   - Мало ли какие у него там, в Израиле, проблемы? - Плейбой так сильно
  надавил острым концом кия на носок своего ботинка, что чуть не прорвал
  толстую свиную кожу. - Ты пойми, у меня такая ситуация...
   - Знаю, какая у тебя ситуация, - криво усмехнулся Азамат, - пятнадцать
  лет твоей ситуации. В девятом классе учится. Как всегда, глазки голубые,
  ножки длинные.
   Плейбой побледнел и выразительно задвигал желваками. Азамат не менее
  выразительно зевнул и загасил окурок.
   - Скучно с тобой играть, Гарик. Спокойной ночи, дорогой. - Азамат положил
  кий и, не оборачиваясь, вышел из бильярдной.
   Оставшись один, плейбой Гарик ожесточенно шарахнул кулаком по зеленому
  сукну бильярдного стола. Шары с глухим грохотом раскатились.
   В соседнем помещении, в бутике изысканной дачной мебели, дремал, вытянув
  ноги, охранник. Он сидел в уголке, в низком плетеном кресле. Глаза его были
  закрыты, рот приоткрыт. Со стороны казалось, что человек крепко спит,
  раскинувшись, припав головой к стене. Даже подойдя близко к охраннику,
  невозможно было заметить, что между его ухом и тонкой стенкой находился
  маленький импровизированный резонатор.
   Плоская коньячная рюмка из чистого хрусталя, размером с детскую ладошку,
  была вжата краями в пластиковую стенку, а ухо охранника прижималось к
  Донышку. Твердый пластик и хрусталь отлично резонировали