Наконец ударил гонг. На сцену, в президиум, поднялось несколько человек.
  Мужчины средних лет с суровыми лицами. В одном можно было узнать изрядно
  располневшего, известного когда-то киноактера, в другом - писателя, автора
  пары книжонок про мировой жидомасонский заговор. Был еще депутат Думы от
  фракции коммунистов, рядом - отставной полковник ВВС, за ним -
  колдун-экстрасенс, не слезавший с телеэкрана в конце восьмидесятых. Замыкал
  шествие широкоплечий плейбой по имени Гарик, который прошлым вечером так
  неудачно поиграл в бильярд с кавказским авторитетом Азаматом Мирзоевым.
   Все, кроме актера и экстрасенса, были одеты в черную униформу. Почетный
  караул по бокам сцены, у знамен со свастикой, отборные, самые красивые
  девочки и мальчики вытянулись по струнке. Зал поднялся. Две сотни рук
  вскинулись в фашистском приветствии.
   В радиорубке что-то затрещало, из динамиков шарахнул бравурный немецкий
  марш времен Второй мировой в исполнении духового оркестра.
   Русские люди, сомкнемся рядами за чистоту нашей крови святой! Звездная
  свастика реет над нами, нашей победы орел золотой!
   Плейбой Гарик, он же Авангард Цитрус, слушал, стоя на сцене вместе с
  прочими членами почетного президиума, как хор в две сотни голосов поет гимн,
  сочиненный им. Авангардом Цитрусом, на музыку нацистского марша пятнадцать
  лет назад, после долгой унылой пьянки и болезненной гомосексуальной любви, в
  заплеванном, провонявшем окурками и