нного, твердого. Он
  часами отрабатывал мимику и пластику перед огромным зеркалом в спальне. Он
  становился в разные позы, устанавливал зеркала под разными углами, чтобы
  видеть себя сбоку и со спины.
   - Есть высшая справедливость. Справедливость сильных и здоровых.
  Выродки-полукровки со своей гнилой буржуазно-христианской моралью, со своей
  дряхлой болезнетворной гуманностью должны быть стерты с лица земли, выжжены
  очистительным огнем высшей справедливости. (Овации, стоны, женский визг в
  зале.) Нас много, гораздо больше, чем они думают... Мы не одиноки в своей
  борьбе. С нами братья арийцы из Германии. Всего несколько дней назад я
  встречался (стоп, Гарик, притормози!)... я встречался с лучшими
  представителями известных организаций... Я не могу назвать имен, даже среди
  своих... Эти люди рискуют ради нашего великого дела... Они сейчас в самых
  горячих точках, они в Сараеве и в секторе Газа, они в Грузии и в Чечне, с
  афганскими моджахедами и с боевиками "Красного передела". Они огненный нерв
  эпохи. Они наши братья...
   Зал тяжело дышал. Маруська таяла, бледнела и краснела, стоя по стойке
  "смирно" у партийного знамени.
   - Сегодня, празднуя пятилетний юбилей, оглянемся на пройденный путь,
  Цитрус продолжал вещать с трибуны уже спокойней, на выдохе, - сколько нас
  было, когда мы начинали? А сколько нас сейчас?..
   Пора закругляться. Напряженное внимание к оратору не может продолжаться
  больше десяти минут.