т. Оно сдувается, как воздушный шарик, и повисает скучной
  тряпочкой. Уже послышались осторожные покашливание, стулья стали
  поскрипывать, лица поблекли. Почетный караул переступал с ноги на ногу.
  Маруся Устинова опустила глаза и внимательно рассматривала носки своих
  начищенных сапожек. Пора слезать с трибуны. Пусть покашливания и
  поскрипывания достанутся другому.
   После торжественной части Маруся Устинова подошла к Цитрусу, осторожно
  тронула за рукав и, краснея, опуская глазки, произнесла чуть слышно:
   - Авангард Иванович, давайте отойдем куда-нибудь в сторонку. Очень
  серьезный разговор.
   Писатель Васька Панкратов многозначительно хмыкнул. Экстрасенс Золотцев
  сделал понимающе-приторное лицо.
   - Ну что, Марусенька, устала стоять в почетном карауле? - Цитрус приобнял
  смущенную девочку и повел в уголок, за журнальный столик.
   В гуле голосов вряд ли кто-то мог их услышать. Но Маруська все равно
  говорила отрывистым шепотом.
   - Гарик, это кошмар какой-то... отец уже написал заявление в прокуратуру,
  - в чистых голубых глазах стояли слезы, - он никогда не понимал меня... Я
  ему говорю, что люблю тебя и жить без тебя не могу. А он орет, ничего
  слышать не хочет. "Посажу твоего старого кобеля! А тебя, шалаву малолетнюю,
  выгоню вон, чтобы духу твоего в моем доме не было!"
   Девочка еле сдерживала рыдания, всхлипывала, трогательно, по-детски
  шмыгая носом, хмурила бровки и делала страшные глаза,