любых угроз, туманных и бессмысленных.
   "Мы вас, если надо, из-под земли достанем, господин Бренер". Зачем,
  спрашивается, доставать его, жалкого младшего научного сотрудника, из-под
  земли? Никакой секретности на нем не было. Его бы просто не выпустили, если
  бы могли предположить, что когда-нибудь возникнет необходимость "доставать
  из-под земли".
   С советских времен остался суеверный страх перед этой организацией, перед
  ее стукачами, перед кадровиками и "первым отделом". Простому советскому
  еврею, который год просидел в "отказниках", страх успел въесться в кожу, как
  шахтеру угольная пыль.
   Потом, через годы, он стал понимать, что не так уж серьезно влияла эта
  таинственная организация на обычную повседневную жизнь. Пока он не подал
  заявление на выезд, жизнь-то текла себе, в общем, неплохо.
   Бесплатные путевки в дом отдыха, в пионерский лагерь для сына, бесплатная
  медицина и счастливое детское легкомыслие во всем, что касается денег...
  Господи, ведь совершенно не думали о деньгах. Хочешь - работай, хочешь -
  валяй дурака. В этом была такая свобода, какая здесь, в свободном
  капитализме, не снилась никому.
   И еще, весьма удобно было иметь постоянный, как бы карманный образ врага,
  громким шепотом ругать злодейку советскую власть, "Степаниду Власьевну", и
  во всем видеть тайный умысел, "руку КГБ". Всегда находилась острая живая
  тема для разговора. Это становилось второй профессией, а для некоторых
  болтовня