держим? Вы раздевайтесь, проходите, я чайку поставлю. Ботиночки снимать
  необязательно. У нас все равно тапок-то нет. Чапа все сгрызает.
   - Да, проходите, пожалуйста. Авангард Иванович, - Устинов отступил в
  кухню, - присаживайтесь. Вы извините, я в таком виде.
   "Наверное, при бабульке не хочет выяснять отношения, - догадался Цитрус,
  ладно, посмотрим, что будет дальше".
   Он скинул на руки бабульке свою теплую кожанку.
   Кухня выглядела довольно убого. Мебель образца шестидесятых, безнадежно
  загаженная плита, старый, рычащий и прыгающий холодильник "Север".
   "При такой бедности только и остается, что кропать заявления в
  прокуратуру", - хмыкнул про себя
   Цитрус, осторожно присаживаясь на трехногую табуретку.
   Старушка поставила чайник на газ и, шаркая, удалилась.
   - Скажите мне честно, Авангард Иванович, - произнес Устинов,
  откашлявшись, - Машка моя набедокурила, что ли? Я знаю, она может, она у нас
  с характером. Вы только не выгоняйте ее из вашей организации.
   Цитрус ошалело вглядывался в тусклые отечные глаза, пытаясь понять,
  издевается над ним этот громадный папашка, блюститель дочерней чести, или...
  Что вообще происходит?
   - Она себя иногда ужасно ведет, я знаю, - продолжал между тем Устинов, -
  а у вас дисциплина, порядок. Это ведь главное - дисциплина и порядок. Я
  видел, как они у вас маршируют. Блеск! Чистенькие все, подтянутые, и
  спортивная подготовка опять же, для молодого организма