каких документов, удостоверяющих
  личность, бедуины никогда не имели. Это особенный народ. Единственные
  сохранившиеся на нашей планете прямые потомки древних египтян, носители
  таинственного культа бога Ра, кочевники, погонщики верблюдов, мирные, тихие
  торговцы бусами и глиняной посудой, которым ничего не надо, кроме пустыни.
  Века текут сквозь них, как песок сквозь пальцы.
   В одной из палаток лежал на циновке больной, оборванный старик. Он крепко
  спал, даже не шелохнулся, услышав голоса. Лицо женщины, сидевшей с ним, было
  почти полностью закрыто платком. Знаками она показала, что не стоит заходить
  в палатку. Один из солдат зажег фонарик, чтобы рассмотреть лицо старика. В
  палатке было темновато. Луч выхватил из полумрака бледное дряблое лицо с
  запавшими, обведенными болезненной чернотой глазами. На носу и на щеках была
  заметна воспаленная, красная сыпь.
   Ни офицеру, ни одному из солдат даже не пришло в голову взглянуть на
  цветной снимок профессора Бренера, который у каждого имелся в нагрудном
  кармане. А если бы кто-то и взглянул, то не заметил бы ни малейшего сходства
  между умирающим бедуином и холеным гладким профессором.
   Женщина бережно прикрыла лицо спящего краем платка, защищая от яркого
  света, и махнула рукой, мол, уходите скорее.
   - Она глухонемая, - объяснил молодой бедуин, который свободно изъяснялся
  на иврите, - старик ее отец. Он тяжело болен. У него пустынная лихорадка. Мы
  стараемся не подходить близко. А Фатима