- Зачем ты его уколола? Мы должны привезти в Москву профессора, а не
  мешок с дерьмом.
   - Не было другого выхода. Он чуть не сорвал всю операцию. Здесь сел
  патрульный вертолет.
   - А что у него с лицом? Почему он в пятнах?
   - Это грим. Я нарисовала ему сыпь, какая бывает при смертельной форме
  пустынной лихорадки, чтобы эти свиньи не вздумали подходить близко.
   - Ты умница, Инга.
   - Еще немного, и я прикончу его. Мне надоело сторожить еврейскую свинью,
  Карл. Мне надоела эта грязь, эта пустыня. Я устала.
   - Я знаю, Инга. Не волнуйся. Осталось потерпеть не больше суток.
   - Какие сутки? О чем ты говоришь! Все ухе готово, нас ждут. Мустафа
  сказал, он не может столько времени держать дыру на границе, особенно
  сейчас.
   - С Мустафой я договорюсь. Не сходи с ума, лучше дай мне умыться и поесть
  чего-нибудь.
   - Хорошо, Карл. Раздевайся, эта рубашка уже грязная. Ты поешь, поспишь
  пару часов, а ночью мы уходим.
   Карл скинул легкую куртку, стянул пропотевшую ковбойку через голову.
   - Что это? - Инга взяла в руки куртку и вытащила из внутреннего кармана
  желтый конверт, на котором стоял фирменный знак "Кодак".
   - Тебе это неинтересно, Инга. Но она уже смотрела фотографии.
   - Кто тебя снимал? Что это за ребенок? Карл, что вообще происходит?
   - Я сказал, тебе это неинтересно. - Он протянул руку, чтобы забрать
  снимки, но она отступила на шаг, повернулась к нему спиной.
   - Кто эта женщина? Кто она? - В голосе