нова чуть терпеливей и
  хитрей, могла бы запросто вытянуть из него и две тысячи, и десять тысяч. Вот
  тогда он был бы полнейшим кретином.
   Цитрус потянулся, крякнул, слез с кровати и обнаружил, что спал одетый,
  прямо в партийной униформе. Хорошо хоть ботинки догадался снять.
   Прямо под ухом что-то настойчиво тренькало. Он не сразу сообразил, что
  это сотовый телефон, и минут пять искал его под кроватью, на тумбочке, на
  журнальном столе, наконец обнаружил в кармане куртки, которая валялась на
  полу у кровати.
   Телефон замолчал, но тут же опять затренькал.
   - Авангард Иванович, - произнес в трубке приятный женский голос, - доброе
  утро. Вас беспокоит корреспондент журнала "Плейбой" Вероника Суркова. Я бы
  хотела взять у вас интервью. Когда вам удобно со мной встретиться?
   Цитрус никогда, ни при каких обстоятельствах, даже в состоянии тяжкого
  похмелья, не отказывал журналистам. Главное - постоянно везде мелькать: на
  телеэкране, на страницах газет и журналов. Не важно, что пишут, пусть даже
  помоями обливают. Лишь бы писали. Стоит исчезнуть из поля зрения драгоценной
  публики хотя бы на пару месяцев - и сразу забывают, кто такой, как зовут.
  Знаменитостей много, а публика капризна и забывчива.
   Цитрус мысленным взором увидел свою цветную фотографию на добротном
  журнальном глянце, и похмелье немного отпустило.
   - Я свободен сегодня, в первой половине дня. Вы можете подъехать ко мне
  часа через полтора?
   - Замечательно, - ответила