Вот вам.
  Авангард Иванович, столько пришлось пережить. Я когда читала, у меня прямо
  мурашки по коже бегали. Вы так ярко все описываете, так подробно, - она
  вдруг поперхнулась и закашлялась.
   Цитрус перегнулся через стол, осторожно похлопал ее по спине.
   - Ой, простите, можно водички? - жалобно попросила она сквозь кашель.
  Можно сырую, из-под крана?
   - Зачем сырую? У меня есть минеральная. В воде оказалось слишком много
  газа. Его окатило с ног до головы, когда он свинчивал пластмассовую крышку.
  Он выругался, стал вытираться бумажным полотенцем, почему-то ужасно
  разнервничался, подумал, что возвращаться в мокрых штанах неприлично, но не
  переодеваться же, пока она там, бедненькая, кашляет.
   Она уже не кашляла, благодарно улыбнулась, отхлебнула воды, поставила
  стакан на стол. Он совершенно машинально допил залпом воду из ее стакана.
   - У вас кофе остыл, Авангард Иванович.
   - Вероника, давайте без отчества. Просто Гарик. - Он также залпом выпил
  свой остывший кофе и закурил.
   - Хорошо, Гарик, - она кивнула, - ну что, продолжим? Я включаю диктофон.
   - Да, конечно.
   - Скажите, а стихи вы продолжаете писать?
   - Нет. Это пройденный этап.
   - Даже когда влюблены? Неужели ваш поэтический дар не рвется наружу под
  напором нежных чувств? - даже жалкая пошлятинка звучала из ее уст как
  музыка.
   - Глядя на вас, Вероника, мне хочется писать стихи, - он вдруг
  почувствовал легкое, приятное головокружение,