потом сразу двое наших, Костя и Петя, комсомолькие вожди из
  Саратовского пединститута. Алиса вежливо, но твердо отказывалась от
  приглашений на дискотеку и в кино, не пошла играть в теннис с компанией
  югославов, фыркнула на кривоногого Ахмеда из Ливанасоторый спросил на
  ломаном русском, "пачыму такой красывый девушка савсэм одын и ны с кэм ны
  дыружит?".
   Довольно скоро ее оставили в покое. Белобрысый не подошел ни разу, но
  игра в гляделки продолжалась.
   Прошло пять дней. Однажды, лежа на своем любимом диком пляже, Алиса
  услышала шаги. Иногда сюда забредали компании, но места было достаточно,
  чтобы не подходить близко.
   Сейчас не было ни души. Алиса подняла голову от книги и увидела, что к
  ней направляется шоколадный кубинец, сосед по столу.
   - Привет, - сказал он, усаживаясь рядом на камни.
   - Привет, - Алиса опять уставилась в книгу.
   - Я думал, ты здесь голышом загораешь, а ты в купальнике. Зачем тогда
  уходить так далеко?
   Он неплохо говорил по-русски. Она ничего не ответила.
   - Знаешь, как меня зовут? Федя! Вообще-то, Фидель. Слушай, может,
  искупаемся?
   - Не хочу.
   - А что ты читаешь? - Он бесцеремонно сцапал книгу, захлопнул и громко, с
  пафосом, прочитал на обложке:
   - "Генрих Белль. Бильярд в половине десятого". Кто такой? Почему не
  знаю?
   Алиса молча попыталась отнять книгу. Он осклабился и спрятал руки за
  спину.
   - Хорошо, - она встала, сунула ноги в